Почему ЕГЭ по обществознанию коварнее, чем кажется

Выбирая предметы на экзамен, выпускник почти не раздумывает над обществознанием. Его берут все, оно про понятные вещи, про общество, деньги и законы, и кажется, что здесь можно выехать на житейском здравом смысле да общей эрудиции. Зубрить, как физику или химию, вроде бы не придется. Галочку напротив обществознания он ставит легко, почти не глядя, уверенный, что уж этот-то экзамен точно сдаст без хлопот. А потом садится за первый серьезный вариант и понимает, что просчитался, и крепко. Разобраться, почему обществознание оказывается куда коварнее своей легкой репутации, стоит заранее, еще до галочки в заявлении.

Пять предметов, спрятанных в одном

Первое отрезвление ждет выпускника, стоит ему открыть демоверсию и присмотреться. В работе двадцать пять заданий, они разбиты на две части, и на все дается три с половиной часа, двести десять минут. Но пугает не это. Пугает то, что прячется за одним безобидным словом на обложке.

Обществознание, это только называется одним предметом. Под этим именем собраны сразу пять разных дисциплин. Философия с темами про человека, познание и культуру. Экономика с ее рынком, спросом и валовым продуктом. Социальные отношения, то есть группы, семья, конфликты. Политика с государством, партиями и режимами. И право, от Конституции до отдельных отраслей и кодексов. Пять больших блоков, и у каждого своя теория, свои термины и своя внутренняя логика. Экономический график живет по одним законам, статья кодекса по совсем другим, а вопрос про типы общества по третьим. Получается, выпускник, рассчитывавший на легкую прогулку, подписался знать пять наук сразу, пусть и на школьном уровне. Один только перечень тем в кодификаторе растягивается на много страниц, и за каждой строчкой стоит понятие, которое надо знать точно. Хуже того, у обществознания нет единого учебника, где вся теория собрана в одном месте, а в разных пособиях одни и те же понятия порой определяют по-разному, так что даже добросовестная зубрежка не спасает от разночтений. Доходит до того, что порой и сильные ученики теряют балл за определение, которое в одном пособии считается верным, а проверяющий счел его ошибкой, и правоту приходится возвращать через апелляцию. Какие из пяти блоков заваливают чаще остальных, у нас разобрано в отдельном материале, но и одного их перечня хватает, чтобы уважение к предмету появилось раньше первой ошибки. Вникнуть в каждый из пяти блоков нужно основательно, за пару месяцев наскоком такой объем не берется.

Почему он решил, что это легко

Чтобы понять коварство обществознания, стоит разобраться, откуда вообще берется его слава простого предмета. Обман начинается с первого взгляда на задания. Формулировки в них про знакомое и близкое, про семью, деньги, выборы, права покупателя в магазине. Глаз цепляется за привычные слова, и мнится, что ответ подскажет сам здравый смысл, ведь про это выпускник вроде бы и так все знает из жизни и новостей. Слышал про инфляцию в выпуске новостей, значит, справлюсь, думает он, забывая, что на экзамене спросят точное определение, причины и виды инфляции, и вольный пересказ там в зачет не идет.

Добавляет уверенности и то, что предмет берут буквально все вокруг. Обществознание из года в год остается самым массовым экзаменом по выбору, его сдают около сорока процентов выпускников, сотни тысяч человек по стране. А раз его выбирает такая толпа, срабатывает простая логика, значит, дело нехитрое, все же справляются. Вот в этой иллюзии узнаваемости и кроется главная ловушка. Знакомая тема и знание темы, это совсем разные вещи. Одно дело в общих чертах представлять, как проходят выборы, и совсем другое, точно назвать признаки мажоритарной системы или отличить один тип политических партий от другого по строгим критериям. Житейского опыта хватает, чтобы поддержать разговор за столом, но не хватает, чтобы набрать балл на экзамене. Многие так и узнают о подвохе только на пробнике в середине года, когда переиграть выбор предмета уже поздно.

Первая часть наказывает за самоуверенность

С этой самой самоуверенностью выпускник и садится за первую часть, и она быстро ставит его на место. В ней шестнадцать заданий с кратким ответом, их проверяет компьютер, и всего за нее дают до двадцати восьми первичных баллов. Причем эти шестнадцать заданий делятся пополам, восемь базовых и восемь уже повышенного уровня, где одной интуицией точно не обойтись. На вид обычный тест, где можно и угадать, но именно тут вольный здравый смысл впервые дает трещину.

Задания проверяют точную теорию. Умение красиво рассуждать тут не в цене, нужно выбрать все верные признаки понятия и не прихватить лишнего, установить соответствие между колонками, вставить пропущенный термин. И здесь житейское знание начинает предательски путаться в похожих вещах, где право, а где мораль, чем факторы производства отличаются от факторных доходов, какая ветвь власти за что отвечает. Стоит на секунду расслабиться, и рука сама тянется отметить похоже звучащий, но неверный вариант. Да и угадать выходит редко, во многих заданиях верных вариантов сразу несколько, а частичное попадание балла не приносит. Мало того, сам формат ответа безжалостен. Компьютер сверяет запись с эталоном символ в символ, и один лишний или один неверный знак срезает балл, а порой обнуляет все задание целиком. Привычное для выпускника примерно так и вроде бы верно тут не проходит. Первая часть довольно скоро объясняет ему простую вещь, без выученной теории на обществознании не берется даже тест. А ведь именно с легкого теста он рассчитывал начать свой уверенный путь к сотне.

Развернутая часть, где рушится болтология

Но по-настоящему коварство предмета раскрывается во второй части, куда выпускник входил с последней надеждой, напишу своими словами, уж болтать-то я умею. Именно эта надежда тут и рассыпается. Заданий во второй части девять, с семнадцатого по двадцать пятое, проверяют их живые эксперты, и весит она до тридцати первичных баллов, больше половины всей работы. Причем эти девять заданий нарочно раскиданы по всем пяти блокам сразу, и слабина в любом из них тут же выходит наружу.

Устроена вторая часть так, что общими словами не отделаешься. В заданиях по тексту, с семнадцатого по двадцатое, нужно отвечать строго по источнику, без домыслов и добавлений от себя, иначе эксперт снимет балл за отсебятину. Дальше идет задача по экономике с графиком спроса и предложения, где надо прочитать картинку, объяснить причину сдвига и вывести, что случится с равновесной ценой. Есть задание на составление плана по заданной теме, где важна и полнота, и структура. А венчает все двадцать пятое задание ценой в целых шесть баллов, развернутое рассуждение, где мало просто порассуждать, надо привести точные примеры из истории, права или общественной жизни и выстроить логику ровно по критериям. Вместе с ним самые дорогие в работе двадцать второе и двадцать четвертое задания по четыре балла, и именно эта тройка решает, дотянется ли выпускник до результата за восемьдесят. И вот тут кроется то, обо что спотыкаются самоуверенные. Эксперт оценивает работу строго по критериям, и вода, общие слова да рассуждения не по делу получают честный ноль. К тому же сами критерии год от года ужесточают, и все больше баллов дают за умение сравнить, применить и сделать вывод, а простое воспроизведение заученного ценится ниже. Что именно требуют эти критерии, у нас разобрано отдельно, но общий их смысл беспощаден к болтовне. И все это под уходящее время, ведь развернутые ответы съедают куда больше минут, чем короткий тест в начале работы. Обществознание валит выпускников не в тесте, а именно здесь, там, где они рассчитывали взять красноречием.

Почему высокий балл дается единицам

К концу разбора у выпускника складывается полная картина, и она совсем не та, с какой он ставил галочку. За всю работу можно набрать пятьдесят восемь первичных баллов, которые переводят в привычные сто тестовых. А дальше вступает в дело тот самый парадокс массовости, который поначалу его успокаивал.

Цифры отрезвляют лучше любых уговоров. Средний балл по стране год за годом держится в районе пятидесяти трех-пятидесяти четырех, то есть чуть выше половины, а на заветную сотню в две тысячи двадцать пятом вышел всего сто шестьдесят один человек на без малого триста тысяч сдававших. Обществознание и правда берут толпой, и часто берут его именно потому, что кажется легким, толком не готовясь, за компанию. Но эта же толпа оборачивается против каждого, кто в ней. Раз желающих море, конкуренция за бюджетные места огромная, а минимальный порог держат одним из самых высоких среди всех предметов, у вузов, подведомственных Минобрнауки, это сорок пять тестовых баллов. А на популярные у обществоведов направления, вроде юриспруденции, экономики и менеджмента, реальные проходные уходят заметно выше этой планки. Просто перешагнуть минимум мало, среди сильных конкурентов с таким результатом делать нечего. При этом на аттестат обществознание не влияет никак, это предмет по выбору, и весь риск выпускник берет на себя добровольно, ради поступления.

Кажется, выручит пересдача, ведь с недавних пор один предмет по выбору разрешают переписать по желанию, даже если он уже сдан, и обществознание пересдают в дополнительный день в июле. Но и это оборачивается отдельной ловушкой. При пересдаче прежний результат аннулируется полностью, и в зачет идет только новый балл, даже если он вышел ниже прежнего. Так что вторая попытка это всегда риск, запасным парашютом ее считать опасно. Складывается хитрая картина, предмет, который кажется самым безопасным, на деле один из самых требовательных, а ощущение, что кругом все свои и все справятся, только усыпляет бдительность. Тот, кто понял это вовремя, смотрит на обществознание без пренебрежения и готовится к нему всерьез и загодя, спокойно разбирая блок за блоком, как любую из пяти спрятанных в нем наук.

Если хочется честно измерить, где выпускник стоит по фактам, мы проводим диагностику по обществознанию. Она разбирает работу по всем пяти блокам и по обеим частям и сразу показывает, что подтянуть в первую очередь, чтобы массовость предмета обернулась в его пользу, и какой балл выпускник реально способен взять уже сегодня.