Лирика Фета для ЕГЭ по литературе

Мать одиннадцатиклассницы вечером застала дочь за странным занятием. Та переписала на лист «Шепот, робкое дыханье…» и подчеркивала карандашом глаголы. Подчеркивать было нечего: в двенадцати строках нет ни одного. Учительница литературы дала классу такое задание на дом, и мать, которая сама когда-то учила это стихотворение наизусть, вдруг поняла, что ни разу этого не замечала. Потом они вдвоем взяли еще семь стихотворений из школьного списка, и у каждого нашлась своя грамматическая странность.

1850 и 1856 годы, двенадцать строк без глагола

Стихотворение «Шепот, робкое дыханье…» напечатали в журнале «Москвитянин» в 1850 году, когда Фету было двадцать девять. В первой публикации оно звучало иначе, начиналось словами «Шепот сердца, уст дыханье», и одна глагольная форма там еще была. Текст, в котором глаголов нет совсем, появился в сборнике 1856 года, его готовили при участии Тургенева. В нем одни существительные с определениями: шепот, трели соловья, серебро и колыханье сонного ручья, свет ночной, ночные тени, ряд волшебных изменений милого лица, пурпур розы, отблеск янтаря, лобзания, слезы и в последней строке «И заря, заря!..». Читатель не видит, кто, что и когда сделал. Он получает цепочку впечатлений, как будто кадры ночного свидания проходят перед глазами один за другим, от сумерек до рассвета.

Учебник называет такие предложения назывными. Время в них не идет, оно вспыхивает: ручей, лицо, роза, и сразу заря. Современники видели в этом дерзость, над безглагольностью иронизировали и писали пародии.

Около 1881 года, двадцать четыре указательных местоимения

Примерно тридцать лет спустя, предположительно в 1881 году, Фет повторил опыт в другом стихотворении о весне, «Это утро, радость эта…». Здесь тоже нет ни одного глагола, а держится текст на одном слове. Каждая из восемнадцати строк начинается с «это», «эта», «этот» или «эти», и всего таких указательных местоимений двадцать четыре. Утро, синий свод, стаи, ивы и березы, мошки и пчелы, «эта дробь и эти трели» перечисляются так, будто поэт показывает их пальцем, одно за другим, и только в последней строке все перечисленное получает общее имя, весна.

Начальное «это» повторено так настойчиво, что анафору здесь трудно не заметить даже тому, кто забыл термин. Однородные члены идут один за другим, пока у читателя не кончается дыхание, и весна в итоге не описана, а пересчитана.

1855 год, звук без того, кто звучит

В первой строфе «Вечера» глаголы есть, но у них нет подлежащего. «Прозвучало над ясной рекою, / Прозвенело в померкшем лугу, / Прокатилось над рощей немою, / Засветилось на том берегу». Что прозвучало и что засветилось, Фет не говорит. Четыре глагола в безличной форме среднего рода, три с приставкой про- и один с за-, описывают сумерки, где звук и свет существуют сами по себе, без источника. Кто-то поет за рекой или звонит колокол, неизвестно. Слышно раньше, чем понятно.

Двумя годами позже, в 1857-м, Фет написал «Еще майская ночь», и там та же ночь звучит восклицанием: «Какая ночь! На всем какая нега!» Восклицания и обращение к «родному полночному краю» превращают пейзаж в признание.

1858 год, настоящее время и первое лицо

«Заря прощается с землею…» начинается как пейзаж, «Ложится пар на дне долин», но уже в третьей строке появляется тот, кто смотрит: «Смотрю на лес, покрытый мглою, / И на огни его вершин». Глаголы стоят в настоящем времени, и одна форма первого лица, «смотрю», переводит картину из описания в переживание. Без этого «смотрю» стихотворение осталось бы открыткой с закатом.

1877 год, ночь, когда пели

«Сияла ночь. Луной был полон сад. Лежали…» устроено наоборот. Здесь много глаголов прошедшего времени, сияла, лежали, дрожали, пела, и это стихотворение о памяти. Фет написал его в 1877 году после вечера, на котором пела Татьяна Кузминская, урожденная Берс, свояченица Льва Толстого, и ее пение напомнило ему о другой встрече, состоявшейся много лет назад. В первой половине герой вспоминает вечер, а во второй, спустя много лет, снова слышит пение: «И много лет прошло, томительных и скучных». Кончается стихотворение неопределенной формой глагола, и желание в ней остается вне времени: «Тебя любить, обнять и плакать над тобой».

1883 год, три повеления

Стихотворение «Учись у них…», где речь идет о дубе и березе, начинается с повелительного наклонения и держится на нем до конца. Учись, молчи, верь, три глагола обращены к самому себе и к читателю. Дуб и береза стоят зимой, «молчат», и человеку предлагается так же перетерпеть беду: «Но верь весне». Деревья тут ведут себя как люди, у которых есть чему поучиться. Глагол «переболит» в последней строке обещает, что боль пройдет, но не отменяет ее.

1887 год, десять инфинитивов

Самое грамматически необычное из разобранных здесь стихотворений написано в 1887 году. «Одним толчком согнать ладью живую…» состоит из одного длинного предложения, и первые десять строк в нем почти целиком заняты неопределенной формой глагола: согнать, подняться, учуять, прервать, упиться, дать, еще раз дать, почувствовать, шепнуть, усилить. Десять инфинитивов перечисляют действия, а в двух последних строках поэт называет их признаком избранного певца: «Вот чем певец лишь избранный владеет, / Вот в чем его и признак и венец!»

Это стихотворение о том, что умеет поэт, и каждый инфинитив в нем похож на пункт в списке умений, еще не примененных к делу. Ни лица, ни времени у такой формы нет. В «Шепоте» Фет нанизывал существительные, здесь глаголы, а прием тот же, перечень до последней строки. Для заданий о теме поэта и поэзии оно подходит лучше остальных, и в нем слышна позиция сторонника «чистого искусства»: поэт ценен тем, что может «шепнуть о том, пред чем язык немеет».

Что спрашивают на ЕГЭ

ЕГЭ по литературе 2027 года по проекту ФИПИ сохраняет прежнюю структуру. В варианте 11 заданий, 6 с кратким ответом и 5 с развернутым, на работу отводится 235 минут, максимум 48 первичных баллов. Лирике отведен второй комплекс заданий первой части. Задания 6, 7 и 8 базового уровня, по 1 баллу, проверяют теоретико-литературные понятия по напечатанному стихотворению, ответ записывается одним-двумя словами или цифрами. Задание 9.1 или 9.2 требует развернутого анализа стихотворения, примерный объем ответа от пяти до десяти предложений, и стоит 4 балла. Задание 10 за 7 баллов просит сопоставить напечатанное стихотворение с другим, которое ученик выбирает сам. Сочинение в задании 11 стоит 20 баллов. Фет входит в кодификатор, и по его лирике, как и по другим позициям кодификатора, могут предлагаться темы сочинений.

Для заданий с 6 по 8 по Фету пригодятся анафора, эпитет, олицетворение, метафора, инверсия, названия размеров и виды рифмовки. «Шепот, робкое дыханье…» написан хореем, «Вечер» трехстопным анапестом, «Заря прощается с землею…» четырехстопным ямбом, «Это утро, радость эта…» тоже хореем, а остальные стихотворения из списка пятистопным или шестистопным ямбом. Рифмовка почти везде перекрестная. Выделяется только «Это утро…», где в каждом шестистишии рифмуются первая строка со второй, четвертая с пятой и третья с шестой. В задании 10 Фета удобно сопоставлять с Тютчевым: оба поэты природы, но у Тютчева в пейзаже за явлениями стоит мысль о мироздании, а у Фета мгновенное впечатление и настроение.

Заявление на ЕГЭ подают до 1 февраля включительно.

Как готовиться

На Фета хватает недели. Два вечера уходят на восемь стихотворений: переписать, подчеркнуть в каждом свою примету, одни существительные, безличные глаголы, восклицания, «смотрю», прошедшее время, «это», «учись» и «молчи», инфинитивы. На третий вечер к каждому тексту дописываются размер и рифмовка, а рядом по одному тропу. Четвертый вечер отдан заданию 9 по одному стихотворению, пятый заданию 10, где напротив Фета стоит Тютчев.

Для родительского чата хватит одной фразы. Лирика Фета на ЕГЭ по литературе приходит в задания с 6 по 10, и запомнить его стихи проще всего по грамматике: в «Шепоте» нет ни одного глагола, а в «Одним толчком» перечислены десять действий в неопределенной форме глагола.

Записаться на бесплатную консультацию с методистом по литературе можно на classicum.ru, занятия идут онлайн в малых группах.

Частые вопросы про Фета на ЕГЭ