Как устроен ЕГЭ по химии и почему тут не работает зубрежка

Он зубрила от бога. Тетрадь распухла от выписанных свойств веществ, реакции он тараторит наизусть, за ужином может без запинки перечислить, чем отличаются классы соединений. И вот сидит он над пробником, уверенный в себе, доходит до задания с цепочкой превращений, где из одного вещества надо шаг за шагом получить другое, третье, четвертое. И глохнет. Каждое звено по отдельности он знает назубок. А цепь не собирается. Он смотрит на пустую строку, где должна стоять первая реакция, и не понимает, что делать со всей этой громадой зазубренного, которая вдруг оказалась ни к чему. Ручка застыла над бумагой. Он лихорадочно листает память, как картотеку, выхватывает то одну реакцию, то другую, но ни одна не встает на нужное место. Тетрадь, на которую ушел целый год честной работы, в эту минуту похожа на связку ключей, где ни один не подходит к замку.

Картина знакомая до боли. По опыту преподавателей на ней спотыкается едва ли не каждый второй, кто пришел в химию с одной лишь памятью. И тут прячется главный секрет этого экзамена, который стоит раскусить раньше, чем засесть за учебники. Химию не берут зубрежкой. Не потому, что ее мало, реакций как раз многие сотни, а потому, что устроена она не как список, а как система, и экзамен нарочно проверяет именно это. Понять это на словах нетрудно, а вот принять по-настоящему, когда за плечами уже год честной зубрежки, оказывается совсем не просто. Дальше наш выпускник разберется в этом на своей шкуре.

Из чего собран экзамен и сколько дают времени

Разбираться он начинает с формата, и первое же открытие отрезвляет. Работа распадается на две совсем разные части. Первую, тестовую, он на пробниках пролетает бодро: короткий вопрос, знакомый факт, число в клетку. А вот вторая, где надо своей рукой писать реакции и разбирать задачи с полным решением, встает перед ним глухой стеной. И часы не ждут: раз за разом он обнаруживает, что засиделся в начале и до трудных задач добирается уже на нервах, когда стрелка поджимает горло. Сколько там заданий, сколько отведено минут и сколько за что начисляют, он выписывает на отдельный листок и держит перед глазами, чтобы не плавать. На одном из пробников он прочувствовал цену времени особенно горько. Увяз в начале, любовно вылизывая каждый тестовый ответ, а когда наконец поднял глаза на часы, до конца оставалось всего ничего, а впереди целая нетронутая вторая часть, самая дорогая по баллам. Он тогда впопыхах накидал что попало, лишь бы успеть, и потерял на этой спешке кучу баллов, которые на самом деле знал. Урок он усвоил накрепко: беречь минуты для трудного, не транжирить их на легком.

Что выдают на экзамене

Одна строчка в правилах заставляет его присвистнуть. На экзамене ему выдадут прямо в руки справочные таблицы: и периодическую систему, и растворимость солей, и ряд напряжений металлов. Вдобавок разрешат калькулятор. Выходит, тот самый ворох фактов, который он героически зубрил ночами, будет попросту лежать перед ним на парте. Он перечитывает это дважды, не веря глазам. Экзамен как будто заранее сказал: справочник я тебе выдам, а думать над ним будешь сам. И до него потихоньку доходит, за что именно у него срезают баллы. Не за то, что он мало запомнил. За то, что не умеет запомненным распорядиться. Он вдруг вспоминает, как гордился, что вызубрил растворимость доброй сотни солей, ночами гонял эту таблицу по памяти. А ее, выходит, просто раздают всем подряд у входа в аудиторию. От этой мысли делается и смешно, и досадно.

Три кита, на которых держится химия

Копнув глубже, он видит, что вся химия стоит на трех блоках: общая, неорганическая, органическая. И раньше он учил их как три отдельных толстенных списка, зубрил свойство за свойством и честно тонул. А теперь вдруг замечает нити, протянутые между ними. Металл превращается в оксид, оксид в основание, основание в соль, и это стройная дорожка с понятной, почти железной логикой. Такая же дорожка тянется и в органике, от одного класса соединений к другому, стоит только разглядеть общий узор. Его осеняет: если видеть эти дорожки, помнить надо в разы меньше, ведь соседнее звено само подсказывает следующее. Химия на глазах перестает быть свалкой карточек и становится деревом, где, зная ствол, догадываешься о ветках. Впервые за год ему делается легче на душе, и он с недоверием ловит это непривычное чувство.

Первая часть и вторая

Чем дальше, тем яснее он чувствует, до чего по-разному даются ему две половины работы. В первой он и правда бежит: узнал вещество, вспомнил свойство, поставил ответ. Хотя и тут его подстерегают засады. Есть коварное задание на свойства неорганических веществ разных классов, на котором стабильно валится половина сдающих, и он в их числе. Есть вроде бы простой вопрос про способы получения веществ, который на деле оказывается самым провальным из легких. А в заданиях на соответствие, что стоят дороже прочих в первой части, притаилась обидная ловушка: перепутал одну позицию, и все очки за задание тают, будто и не решал.

Но настоящая пропасть открывается во второй части. Тут он уже не бежит. Тут он карабкается вверх, цепляясь за каждый шаг: своей рукой пишет уравнения, расставляет коэффициенты, тянет цепочки, воюет с громоздкой задачей. И память, его главное и единственное оружие, дает тут осечку за осечкой. Он сидит над развернутым заданием, знает про каждое вещество в нем по отдельности решительно все, а как связать их в цельное решение, понятия не имеет. Знание вроде есть, а толку от него ноль.

Где он теряет баллы

Он садится и хладнокровно вскрывает свои проваленные пробники, помечая, где утекли баллы. Почти все потери кучкуются во второй части, и корень у них общий. Цепочки превращений, где единственное неверное звено обрушивает всю постройку и обнуляет верно записанные соседние. Окислительно-восстановительные реакции, где он путается, кто отдает электроны, а кто их принимает, и оттого мажет с коэффициентами. Финальная расчетная задача, где надо сплести химию с математикой в один узел, и любой ранний промах тянет за собой всю вереницу следующих. Он подолгу глядит на эти пометки, и постепенно из них проступает одна общая закономерность, неприятная и отрезвляющая: почти всюду он честно пытался вспомнить готовый ответ там, где надо было понять условие и вывести решение самому. Память подводила ровно в тех местах, где требовалось думать.

Задачи на расчеты

Расчетов он побаивался загодя, а присмотревшись, выдыхает. Математика тут школьная, безо всяких зверств и высшей алгебры. Пугает совсем другое. Сначала надо распознать, что за реакция вообще идет и какие вещества в ней сходятся, и только потом браться за числа. Он-то вызубрил расчетные формулы, но так и не понял химию за ними, оттого и застревает на первом же условии, вывернутом не по учебнику. А сосед по парте, который ясно видит сам процесс, спокойно доводит ту же задачу до ответа, даже когда формулировка непривычная. Разница между ними вовсе не в памяти и не в способностях. Просто один видит за сухими цифрами реальную реакцию, а второй только значки на бумаге. И наш выпускник затверживает еще одно правило: сперва раскусить химию, а уж после хвататься за арифметику.

С чего начать

Перестроившись, он начинает с надежного. Открывает документы с сайта ФИПИ, кодификатор и демоверсию, чтобы точно знать, что и в каком виде спросят. Дальше берется за открытый банк заданий с реальными задачами прошлых лет. Но решает их теперь совсем иначе. Раньше он заучивал готовый ход и надеялся, что попадется такой же. Теперь в каждой задаче он доискивается, что из чего следует и почему вещество ведет себя именно так. Поначалу это медленнее и труднее зубрежки, зато решенное не выветривается наутро.

Почему нельзя зубрить

И тут его настигает окончательное прозрение, ставящее на зубрежке жирный крест. В разборах ему попадается задание на органический синтез, одно из самых дорогих в работе, и устроено оно с подвохом: у него нет готового шаблона, под который можно подложить решение. Можно прорешать хоть сотню таких задач, а на экзамене выпадет новая, ни на одну из прежних не похожая. Заучить ее нельзя в принципе, ее можно только распутать прямо на месте, головой. Экзамен будто нарочно припас задачу, которую нечем взять, кроме живого соображения. И тут до него доходит вся глубина ловушки, в которую он загонял себя весь год: он готовился побеждать памятью на экзамене, который память как раз и не пускает к высоким баллам. Сколько ни зубри, у последней двери все равно спросят понимание.

Вот где зубрежке приходит окончательный конец. С этого дня он сдается. Не экзамену, а своей старой привычке брать все одной памятью. И держит в голове уже не факты, а логику: клетка элемента подскажет свойства, тип реакции подскажет продукты, генетическая связь выведет от класса к классу. Тетрадь со списками отправляется в дальний ящик, а на ее место приходят схемы связей, стрелки, дорожки превращений. Те его одноклассники, что упрямо остались при своих раздутых тетрадях, так и топтались на прежнем уровне, а он медленно, но верно пошел в гору. Старались-то все примерно одинаково, вся разница была в том, куда это старание вложено. И через пару месяцев ловит себя на том, что та самая цепочка превращений, на которой он намертво замирал осенью, теперь складывается у него почти сама собой. Он даже помнит тот вечер, когда впервые прошел трудную цепочку с ходу, ни разу не заглянув в тетрадь, и сам себе не поверил: неужели это та задача, что месяц назад вгоняла в ступор. А заодно он наконец оценил те самые выданные таблицы. Раньше он их втайне презирал, гордясь своей памятью, а теперь они превратились из бесполезных плакатов в рабочий инструмент. По клетке элемента он на ходу прикидывает его свойства, по таблице растворимости мигом проверяет, выпадет осадок или нет. То, что виделось шпаргалкой для лентяев, обернулось картой для тех, кто умеет думать. Объем зубрежки обвалился, а балл на пробниках пополз вверх. Разрозненные факты выветривались за неделю. Понятая система осталась с ним насовсем.

Понять, чего именно не хватает вашему ребенку, самой фактуры или того системного взгляда, что связывает ее воедино, проще всего на стартовой диагностике. Мы смотрим, где у него рассыпается логика, и выстраиваем подготовку так, чтобы химия сложилась в цельную картину вместо вороха разрозненных карточек.